Медицинский центр
Родственникам в реанимации находиться не полагается. Таню выпроваживали — она возвращалась. Не пускали в палату — стояла под дверью. Негде было прилечь — сутками, до полного одеревенения, сидела на стуле.
Врачи объяснили: положение очень серьезное. Все перегрузки — война, фронт, работа на износ, неумение беречь силы, заботиться о себе — все теперь сказывается. Но потихоньку начал выкарабкиваться, перевели в отделение, засветила выписка. И вдруг, без видимых причин— повторный, сокрушительной силы удар. Надежды не оставалось никакой. Уже был составлен посмертный эпикриз (поспешили, чтобы не мотаться в больницу в выходной) — она своими глазами видела эту бумажку: там так и было написано — смерть наступила, только для чясла и часа оставлен пропуск. И если бы это действительно произошло, никто, никакая проверка, никакая комиссия не нашла никакого криминала: картина болезни ясна, кто же виноват в том, что возможности медицины не беспредельны?
Но дочь требовала невозможного. Представляю, как дико это выглядело, — не специалист, не врач набрасывается на опытных медиков, диктует им, называет какието лекарства (наслышалась за месяц сидения в палате), кричит: если у вас нет — я добьюсь, я достану! Куда она лезет, что она может понимать! Но даже они, ко всему привыкшие, не в силах были видеть, как она, стоя на коленях, растирает ему коченеющие руки и твердит, точно заклинание: «Я не отпущу тебя, ты не умрешь, ты не оставишь меня одну!» ...
Советуем прочитать
Заключение