Рождение

Когда родилась Таня, он принес в родильный дом огромный букет роз. «За сына?» — спросила сестра, передававшая цветы. «За дочку!» Он не был галантным кавалером, подобные жесты — по крайней мере, в то время—не были ему свойственны. Мальчишкой попал в партизанский отряд (командир отряда в своих мемуарах называет его «юным бесстрашным связным»), потом получил назначение в органы прокуратуры; в город, где они теперь живут, вошел вместе с освобождавшими его частями, очищал его от гряэи, оставленной оккупацией, повседневно имел дело с человеческими отбросами, ему открывались самые низменные и страшные стороны жизни — было от чего и огрубеть, и очерстветь. Цветы — это для него была не дань традиции, а чистейший порыв души.

Дочь сразу стала для него всем. Может быть, думаю я, в том, как терзала их обоих та женщина (Таня до сих пор не ест апельсинов, потому что в детстве, открывая холодильник, видела вложенную в пакет записку: «Не твое — не трожь!»), была просто-напросто ревность — заурядная ревность женщины, не сумевшей пробудить к себе такой нежности, такой глубокой и чистой привязанности? Он кормил Таню, обстирывал, заплетал косички, водил гулять, защищал, лечил. Потом незаметно роли переменились— опекать, лелеять стала его она. Особенно когда кошмар «совместного проживания» с матерью окончился и они остались вдвоем.

Опубликовано: , 2010-10-30 21:05:25

Советуем прочитать

Заключение
Слишком рано
Вердикт
Дальше
Здоровье
Тайна любви
Последствия пьянства
Степень воспитания
Убеждения
Каким был мой папа
Уход
Рождение
Пневмония
Вызов докторам
Не всегда правы
Медикаменты
Реанимация
Врачебная ошибка